Понедельник, 20.11.2017, 06:50
  Сергей Решетников
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

ДЕТСТВО.

НАТУРА. УЛИЦА. ДЕНЬ.

Багряный закат. Ветер небрежно вылизывает асфальт тротуара, поднимая вверх столбы пыли, исписанные тетрадные листы в клеточку.
Деревья качаются. На одной из веток привязан равный кусочек пионерского галстука.
По улицам города развешены перетяги и билборды с предвыборной агитацией.
Девушки раздают листовки и брошюры. Другие девушки собирают подписи за кандидатов. Редкие прохожие останавливаются, соглашаются дать свою подпись.

Из-за угла выходит двенадцатилетний ЦЫПА, у него в руках автомат НЕМЕЦКИЙ

НАТУРА. КРЫША ДОМА. ДЕНЬ.

На горизонте багряный закат. Крыша многоквартирного дома. Телевизионные антенны. На них сидят, чирикают воробьи.

РОМАН в джинсах, легкой рубашке прогуливается по крыше многоквартирного дома, в руке у него початая бутылка коньяка. Вокруг телевизионные антенны.

РОМАН
Когда мне исполнилось десять лет, я уже думал о женщинах. Чё говорить… У меня в детском саду уже член стоял. Нет, не стоял, но был уже твердым. И не у меня одного. Мы, правда, не знали, что со всем этим делать. Года через три Моха, друг из соседнего двора рассказывал мне, как он спал с родителями и его мама шептала папе, чтобы тот дал ей «своего петуха», что она, мол, готова. Что такое происходит с нашими родителями? Я ревновал маму к моему папе, когда они запирались у себя в комнате, когда я слышал, как скрипела кровать, я ревновал маму и плакал. Они ничего мне не хотели объяснять.
Я взрослел – в ожидании грязного, как мне казалось, чуда.
Но пока компенсацией за чудо был обычный онанизм. У меня были прикольные игральные карты с голыми бабами. Отличные голые тёлки! Не полная колода, конечно. Несколько карт. Но мне хватало.
Потом, черт знает, откуда появилась необходимость держать Таньку одноклассницу за руку, целоваться со Светкой из 17 дома в грязном подъезде, обнимать после выпускного вечера молодую, но уже сверленную студентку химтехникума Олесю.
Студентка
Трогает его пальцем по губам.
Ты еще маленький! Ты еще такой маленький!
Роман
Почему?
Студентка
Обними меня.
Он стоит в нерешительности.
Студентка пожимает плечами и уходит.
Роман
Сначала были месяцы разочарований. Все мои друзья уже попробовали секс, а я боялся, стеснялся.
Появляются молодые люди, которые о чем-то шепчутся, громко смеются.
Один из парней
Блин, у нее же титек совсем нет!
Все
Ха-ха-ха!
Второй парень
Зато жопа! Всем жопам жопа! Такой агрегат – офигенный!
Один из парней
Жопа у нее, правда, офигенная! Такие булки! Есть за что подержаться.
Все
Ха-ха-ха!
Роман
Всех своих друзей я убеждал, что уже давно трахаю женщин.
Один из парней
У тебя уже была баба?
Роман
Конечно, была.
Мужики, однажды у меня была такая потрясная телка. Закачаешься. Такие Люляки Баб!
Один из парней
Да ну. И чё?
Роман
Чё-чё! Я ее до семи утра дрючил. Вот чё!
Другой парень
Да врешь!?
Роман
Бля-буду.
Один из парней
А кто такая?
Роман
Да, ты не знаешь…
Один из парней
С ехидной ухмылкой.
Врешь, сука!
Роман
Да, иди ты! Не веришь.
В зрительный зал.
Друзья звали меня на общаг: человека три-четыре, а то и семь шли к известной на весь северный микрорайон шлюхе Танюхе.
Подходит к Танюхе.
Танюху звали просто – Щель.
Двое из группы молодых людей ведут Танюху к кровати и укладывают ее.
Пацаны укладывали её на грязную постель в одной комнате, выстраивались в очередь в другой и по одному к ней входили, драли её до умопомрачения. Однажды взяли меня с собой. Я сидел, смеялся вместе со всеми, ждал своей очереди. А сигарета в моих руках безнадежно тряслась. Я как огня боялся Танюхи. Мои бесстрашные друзья по очереди заходили к ней в комнату. Я готов был выброситься из открытого окна, только лишь бы не к ней в постель. Очередь дошла до меня. Я блестяще сыграл роль видавшего виды ёбаря.
Один из парней
Ну, чё, братела? Бери низкий старт. И впердюль ей по самые «не хочу». «По самую рукоятку»
Все смеются.
«По саму цурепицу»! Сделай её так, чтобы мы здесь оглохли от криков.
Роман
Не боись, пацаны. Подо мной она кончит два раза. Бля-буду – даю!
Другой парень
Иди, давай, Онегин. А то дыра у Танюхи остынет.
Роман
Ну, пошел.
Один из парней
Подталкивает его в спину
Иди резче.
Роман
Пошел.
В зрительный зал
И я почти, что смело вошел. Спертый воздух ударил мне в нос. Она недвижима, лежала передо мной, темноволосая, голая, с густой шапкой черных волос на лобке, по её ляжкам текла сперма. Как будто на её промежность нечаянно вылили кастрюлю киселя. Мне стало плохо, я сел в кресло рядом. Она улыбнулась и сказала:
Танюха
Закури мне сигарету.
Роман
Я сделал это. Она взяла сигарету и подмигнула мне. Я, не приближаясь, просидел у неё в пределах получаса. Танюха-щель лежала, беспрерывно курила и улыбалась. Мой позор был для неё получасовой передышкой. Нас обоих это устраивало. Полчаса молчания с дешевой шлюхой Танюхой. Это врезалось в мою память на всю жизнь.
Выходит на авансцену
Ночью моя подушка была мокрая от слез. Это был финиш.
И вот наконец-то секс случился. На первом курсе института. Меня облюбовала второкурсница Вероника.
К нему подходит Вероника.
Она целый вечер не давала мне покоя, потом заманила в свою комнату, взяла мою руку, засунула себе в трусы. Потом быстро меня раздела и затащила на себя. Я кончил в одну минуту и слез. Она стала меня успокаивать.
Вероника
Брось ты, не переживай. Мне было хорошо… Я же не знала, что ты первый раз. Мы бы сократили прелюдию. Не бери в голову…
Роман
А я нюхал свою руку. Ладонь отвратительно пахла. Тогда я решил, что это всё грязно, что больше никогда, ни за какие деньги с женщиной связываться не буду.
Шок прошел через полгода, когда я встретил свою вторую, как мне казалось, любовь. Анна… Анна была лучше Вероники.
Подходит к Анне. Они с ней начинают танцевать вальс.
По ходу танца
Меня радует одно: в дальнейшем у меня были превосходные женщины.
Снимает с себя джинсы и надевает дорогой костюм.
Общеизвестно и закономерно: за даму всегда нужно платить, искусством, разумом, а подчас жизнью. Меня больше устаивали женщины на час.
Завязывает галстук
Четыреста рублей и никакой волокиты, никаких дешевых комплиментов, чайных роз, кокетства и мажора.
Надевает швейцарские наручные часы.
Всё просто: деньги у вашей "мамки" в кармане, я за вас заплатил, купил, куплю еще, быть может, потом, если вы оставите о себе хорошие впечатления. Первым делом – я люблю минет, потом – хороший трах, далее – полчаса разговоров о чем угодно, хоть о политике… И на последок, еще трах, с предварительным оживлением губами спящего «бойца»…
Выходят девушки. Он внимательно рассматривает их.
У меня были проститутки. Я их любил. Любил глубоко, искренно, нежно. Но понимал, что приручить их всех у меня не хватит сил. У меня не хватит денег, чтобы обеспечить им безмятежную жизнь. Мне было досадно, когда они среди ночи уходили от меня, когда они шли дальше зарабатывать деньги. Я в этот момент был убогим. Надо было отдать все деньги мира, чтобы они были со мной. Я не мог этого сделать. Моих финансов, слава богу, хватало раз в две недели на мою новую любимую девушку. Я брал её на час. Потом продлял удовольствие общения еще часа на два-три-четыре. Мы беседовали, рассказывали друг другу о себе, врали. Нас это устраивало. Мы тонули друг в друге. Это самая потрясающая театральная сцена, которую я познал за свою жизнь. Я обожал этот театр, я обожал своих проституток. Их было много, но они такие разные.

Действие второе.

Лилия.

Появляется высокая девушка, она под музыку проходит по зрительному залу, как будто идет показ моделей. Она иногда останавливается, позирует. Но не улыбается, она серьезна.
Роман
Любовь – это самая удивительная выдумка на земле, самая изумительная иллюзия. Я не один раз любил в этой жизни, и ни разу любовь не принесла счастья. Это такая сногсшибательная встряска, это такая лихорадка, хуйня полная иллюстраций, за которой следует легкое или долгое выздоровление. Зато после болезни ты чувствуешь себя на высоте. Кто никогда не болел, тот никогда не познает прелесть здоровой жизни. Я умел жить, умел любить, разочаровывался, разочаровывал.
Появляется доктор, жестом приглашает Романа приспустить брюки. Роман, встав спиной и повернув голову в зал, продолжает говорить.
Клал свой член на стол доктору-венерологу и смотрел в потолок. Что на этот раз мне преподнесла злодейка-судьба? Какие-такие зловредные бациллы сегодня поселились во мне?
Доктор
Я пропишу уколы… Вам нужно всерьез задуматься о здоровье. Вы же не первый раз?
Роман
Не повезло, блин!
Доктор
Нужно аккуратней.
Роман
Кивает головой.
Надевает и застегивает брюки
Меня устраивала такая жизнь. Я плевать хотел на мораль, я старился вместе с веком. Хотя настало время: век умер, родился новый, а в моей жизни практически ничего не изменилось. Женщин меньше не стало. Только к началу нового века я был уже за безопасный секс, и то не всегда. СПИДа я не боялся. Смерть меня не страшила.

Меняется свет, слышится гул автомашин, люди идут из магазинов поперек сцены.

Жил я на тот момент в старом добром Томске. Город готовился к своему четырехсотлетию, преображался и благоухал. Я видел, какие бешеные деньги тратились на благоустройство, и видел простых людей, которые покупали в магазинах колбасу второго сорта, где модифицированной сои было пятьдесят процентов. Богатые становились всё богаче, бедные беднее. А среднего класса так и не было. Такая была Россия. Мутный водоем. Практически революционная ситуация.

Садится за стол с компьютером, начинает работать.

Я был благовоспитанным служащим одного из отделов на крупном нефтехимическом предприятии, не пил по бистро пива, не шлялся пьяным по ночным магазинам. Денег мне, слава богу, хватало. На фоне поголовного прожиточного минимума я жил очень даже неплохо. Выпивал после работы в ресторане рюмочку Хенесси и спокойно шел домой.

Идет, ложиться на диван, достает газету.

В один прекрасный вечер я нахожу в бульварной газете уйму предложений с красивыми полуобнаженными дамами на фотографиях, размышляю о том, на каких крепких ногах в Томске бизнес проституции! Студенческий город. Хорошая подработка для девушек. Решаюсь позвонить в клуб знакомств.

На сцену поднимается высокая девушка, которая изображала из себя модель. Он начинает ходить вокруг неё и рассматривать.

Девочка по вызову. Проститутка. Так в моей жизни появилась она. То, что её звали Лилия, я узнал с третьего захода. Как удивительно она делала минет. Мне было 28 лет, когда я испытал всё это. Это была женщина—вулкан, женщина—крик.

Прижимается к ней всё ближе и ближе.

Она была исключительно мягкая на ощупь, и соленно-сладкая на вкус. У неё были необыкновенно белые зубы, и она с таким нескрываемым удовольствием глотала сперму. У неё была большая грудь. Она пошла в проститутки. Я ей задавал вопрос: почему. Она мне отвечала:
Лилия
А как?
Роман
Тоже правильно – а как…
И я замолкал. Мы ложились под одеяло и слушали Тома Уэйтса.

Они ложатся под одеяло, из тишины вырастает голос Тома Уэйтса

Рассказывал больше я, а она слушала, слушала и улыбалась. Глаза её тоже улыбались. Она же меня спрашивала:
Лилия
Почему ты такой грустный?
Роман
Я пожимал плечами. Это был вопрос, на который мне никогда не хочется отвечать. Потом я созревал до еще одного полового акта, и мы снова занимались сексом. Я сажал её на кресло, раздвигал ноги и стоя на коленях, энергично входил в неё. Она же при каждом движении издавала возглас. Это могло продолжаться бесконечно. Я был в восторге от этих криков, соседи тоже. Мы могли совокупляться так на кресле до бесконечности. Мы становились частью животного мира. Мы сливались с природой. И презервативы нам были не нужны. Когда я заканчивал, задавал вопрос:
А ты со всеми без презерватива?
Лилия
Нет. Только в особых случаях.
Роман
А вдруг я носитель ВИЧ?
Лилия
Ну и что.
Роман
Я полюбил её за легкомыслие, за волны возгласов, за лучезарные глаза. Я подумал на ней жениться. Но какая пропасть нас с ней разделяет? Пропасть, которую выстроил я, купив её на три часа. Она в моем полном распоряжении на три часа. Я ей читаю стихи, пою под гитару песни. Потом кладу её ноги на плечи и вхожу в неё. А она срывается на крик от удовольствия. Нас это устраивает. На три часа нам хорошо. Полторы тысячи денег стоит это удовольствие. Мне не жаль этих денег.
Лилия
Одевается.
Я ничего не хочу менять в этой жизни, меня всё устраивает.
Роман
Но твоя молодость не вечна.
Лилия
Смеется.
Конечно.
Она приближается к нему близко, целует в плечо.
Я не думаю о том, что будет завтра.
Роман
Я тоже.
В зал
И мы вошли в поле любви в очередной раз. Она встала на колени, продвинулась ко мне, взяла член в руки и смело воткнула его в себя. Это было похоже на самоубийство. Она сделала себе харакири. Я взглянул на потолок. Потолок был такой же, стены были такими же. А я уже другой. Внутри меня просился наружу мальчик по имени Оргазм. Он требовал себя освободить. Мальчик был амнистирован.

Он провожает её за руку по залу и продолжает.

Лилия – потрясающая женщина.

"Сергей Решетников - совершеннейший варвар в драматургии..."
Леонид Соколов
Форма входа
Sergei Reshetnikov © 2017